Потребление кислорода

“Чёрт, да это не экраны, а стеклянные иллюминаторы!” – сообразил вдруг Александр. Сразу в коробочке старого батискафа стало болезненно неуютно. Она показалась хлипкой и тонкостенной.

Александр присмотрелся к ощущению, может это какая то не активированная эмоция? Впрочем, пока всё нормально. Тот носатый урод, теперь знает, что я здесь. Значит в ближайшее время не будет предпринимать ничего для разрушения жизни спасателя. Он посмотрел на Сумарокова. Холодное спокойное лицо, словно и не делает ювелирную работу, а смотрит на снежную равнину. Сомнение берёт, что можно как-то эту глыбу заставить рефлектировать. Но вот последний огромный шуруп занял нужное место.

- Готово, – Ольсен вытащил руки, вспотевшие в жарких управляющих хоботах, вытер о штаны. Сумароков одобрительно кивнул и вдруг мощный удар по крыше тряхнул батискаф. Пол взбрыкнул, повело вверх. Сумароков вцепился в штурвал, Александр – в спинку кресла, повис как на турнике. Датчанин же, вывалился из сиденья и улетел в хвост батискафа.

Обруч, слетевший с головы Ольсена свободно повис, хаотично водя лучом. Снаружи скрежет, как ножом по металлу, в иллюминаторах тысячи сияющих пузырей, потом показался толстенный жгут. Сумароков отчаянно крутил и тянул штурвал. Двигатели завывали, в попытке освободить батискаф от этого… этой напасти непонятной природы.

Александр подтянулся, вскочил на спинку кресла, натянул обруч – свет остановился, показал манипуляторы, беспомощно скользящие вдоль блестящей поверхности. Он и быстро сунул руки в хоботы управления нащупал перчатки. Железные пальцы ожили, целенаправленно цапнули по обшивке. Толстый чёрный жгут что полз вдоль борта и тянул батискаф вниз, шевелился уходил ввысь словно витая змея. Батискаф дрожал и дёргался с каким то размеренным уханьем, словно у него сквозь рёв двигателя, заработало сердце.

- Попробуй уцепиться за нижний крепёжный винт, – сказал украинский спасатель. В голосе ни капли удивления, или недовольства. Этот механический голос странным образом вселял уверенность.

- Поехали!

Он вжал педаль и крутанул штурвал в сторону. Александр увидел проносящийся в стороне крепление и рванул рукой, словно бил хук справа. Скрежет металла ударил по ушам, манипулятор ухватил крепление, падение остановилось. Второй манипулятор Александр втиснул под него словно завязав в узел. Одновременно Сумароков заглушил двигатель.

- Что случилось? – по общей связи раздался голос датчанина. – Я упал вниз? … Извините, дурацкий вопрос, молчу…

- Похоже один трос оторвался и заплёл хвост батискафа. Поэтому мы сейчас и торчим, как поплавок. Сматывать тросы начнут лишь когда мы прибудем на место.

Батискаф продолжало потряхивать, правда, всё реже. Видимо обрывок троса прекращал извиваться в глубине. Из-под ног раздался голос датчанина. Он говорил вслух и слова звучали угрюмо даже через повышающую голос дыхательную смесь.

- Этот стук выходят пузыри. Похоже, трос, прежде чем заплести хвост, продырявил баллон, он как раз поверху проходит. Я вижу отсюда, как пузыри уносятся ввысь. Скоро для дыхания останется только то что внутри.

Последние слова словно повисли в воздухе. Навалилось молчание, каждый лихорадочно думал, пытаясь найти решение. А стук уходящего через пробоину воздуха, становился всё реже, словно сердце умирающего, что вот-вот остановится. Но из газового клапана смеси уже не будет – оттуда начала сочиться вода.

- Давай попытаемся сбросить трос, – сказал Александр, метнулся к хоботам.

- Стой! – крикнул Сумароков.

Словно в ответ, под ногами застонало и заскрежетало, будто из батискафа вытягивали потроха. Гулко лопнуло и хвостовая часть быстро пошла вверх. Александр промахнулся мимо управления и ткнулся лбом в стену. Из глаз посыпались искры и обруч не защитил. Теперь быстро пошла вверх задняя часть, Сумароков включил двигатель, но он завыл свободно и бесполезно. Луч прожектора, упал на удаляющийся завиток троса, уносящий рули и винт. Спереди заскрежетало, манипуляторы, угрожающе изогнулись. Александр дёрнул их раз, другой – бесполезно. Прекрасно видно, как они превратившись в намертво прихватившие крючья.

Сумароков постучал пальцами по запястью, занервничал? Нет, сквозь тонкую рубашку подсвечивались клавиши био-татуировки. Какой стало ясно через мгновение:

- Содержание дыхательной смеси при настоящем потреблении хватит на пятнадцать минут. Хватятся когда мы будем мертвы.

- Чёрт, надо было нормальную связь наладить! – воскликнул датчанин. Глаза подозрительно заблестели. – Нормальную связь с докладами каждые пять минут! Не-ет, вы же крутые, вы же без страховки! Идиоты!

Его крики почему – то лишь добавляли спокойствия. Александр повернулся к Сумарокову:

- Зачем было цепляться? В батискафе давление атмосферное, всплыли бы, никакой декомпрессии.

- Эта часть города нависла над Марианским желобом. У нас под ногами бездна. Если бы канат утянул на дно батискаф бы раздавило. Эта модель не рассчитана на такие глубины.

- У меня потребление кислорода вдвое больше чем у вас вместе взятых, – сказал Сумароков. Апгрейд окислительных функций организма. Если я выйду, у вас будет шанс.

- Выйду? Ты что, супермен? Здесь четыре километра глубина. Всё полопается и поломается.

- Зато всплыву и тем самым дам знать. Жаль из водолазных принадлежностей только спасательные жилеты, – украинец усмехнулся и это была первая эмоция, проявленная сегодня.

Тут словно вспышка, Александра пронзило понимание. Перед внутренним взглядом предстал ухмыляющийся носач. Действительно, проводникам вовсе не нужно долго возиться с Сумароковым, компрометировать и подлавливать, чтобы явился на пункт превращения по первому же вызову. Достаточно лишить его возможности заниматься чем он занимается. Уничтожить, как спасателя. После такого подъёма, выжить то он выживет, но спасателем то уже вряд ли сможет быть. Чёрт, как же просто и по-сволочному рассчитано и задумано…