Боль и скорбь живут в сердцах

Лидии Моисеевой (в девичестве Гавриковой) было всего две недели от роду, когда в феврале 1943-го ее вместе с матерью выслали из родной калужской деревеньки Трубецкое в неведомый Казахстан. Только много лет спустя они узнали, что их муж и отец Сергей Гавриков – простой колхозник – сгинул по злому навету, второпях начертанному кем-то из своих же, деревенских, на клочке картона от пачки «Казбека».

Его нежно любимая Пелагея, носившая под сердцем первенца, подлежала высылке как жена расстрелянного врага народа. «Гуманные» палачи позволили ей сначала разрешиться от бремени и, конфисковав все нажитое, в том числе теплую одежду, пуховый платок и валенки, в лютые морозы с младенцем на руках затолкали в «телячий» вагон. Сколько раз потом мать вспоминала, как долго они ехали, безмерно страдая от голода и холода.

В ссылке прожили около полутора лет. Пелагея была совершенно безграмотной, и прошения о помиловании за нее составляла и отсылала опекавшая несчастную и ее малышку еврейская семья, также подвергшаяся гонениям.

Летом 1944-го Гавриковы вернулись в свою деревню и поселились в родном доме, но страх за себя и дочку ни на миг не покидал Пелагею. Увы, опасения не были напрасными: пять лет спустя о семье «врага» вспомнили вновь и выбросили бедную женщину с малышкой на улицу: колхозу их скромный домишко оказался нужнее. Не дожидаясь, пока отправят на лесоповал или какую-нибудь стройку века, Гавриковы уехали к родным в Алексинский район Тульской области, но и здесь им не было покоя. Лидия Сергеевна до сих пор с обидой и горечью вспоминает, как ее не брали в школьный хор, не приняли ни в пионерию, ни в комсомол.